Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых
рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых
дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Тут только, оглянувшись вокруг себя, он заметил, что они ехали прекрасною
рощей; миловидная березовая ограда тянулась у них справа и слева. Между
дерев мелькала белая каменная церковь. В конце улицы показался господин, шедший к ним навстречу, в картузе, с суковатой палкой в руке. Облизанный аглицкий пес на высоких ножках бежал перед ним.
В долины, в
рощи тихие
Мы сами улетим!»
Дотла сгорело
дерево,
Дотла сгорели птенчики,
Тут прилетела мать.
Вдали, ближе к
роще, глухо стучали топоры, и по временам, торжественно и тихо, словно кланяясь и расширяя руки, спускалось кудрявое
дерево…
Но вообще я не люблю этого
дерева и потому, не остановись в осиновой
роще для отдыха, добрался до березового леска, угнездился под одним деревцем, у которого сучья начинались низко над землей и, следовательно, могли защитить меня от дождя, и, полюбовавшись окрестным видом, заснул тем безмятежным и кротким сном, который знаком одним охотникам.
А осенний, ясный, немножко холодный, утром морозный день, когда береза, словно сказочное
дерево, вся золотая, красиво рисуется на бледно-голубом небе, когда низкое солнце уж не греет, но блестит ярче летнего, небольшая осиновая
роща вся сверкает насквозь, словно ей весело и легко стоять голой, изморозь еще белеет на дне долин, а свежий ветер тихонько шевелит и гонит упавшие покоробленные листья, — когда по реке радостно мчатся синие волны, мерно вздымая рассеянных гусей и уток; вдали мельница стучит, полузакрытая вербами, и, пестрея в светлом воздухе, голуби быстро кружатся над ней…
Заменить их трудно: производительная сила земли видимо скудеет, на «заказанных» (с образами обойденных) пустырях, вместо прежних благородных
деревьев, сами собою вырастают березы да осины, а иначе разводить
рощи у нас не умеют.
Наконец в стороне что-то стало чернеть. Владимир поворотил туда. Приближаясь, увидел он
рощу. Слава богу, подумал он, теперь близко. Он поехал около
рощи, надеясь тотчас попасть на знакомую дорогу или объехать
рощу кругом: Жадрино находилось тотчас за нею. Скоро нашел он дорогу и въехал во мрак
дерев, обнаженных зимою. Ветер не мог тут свирепствовать; дорога была гладкая; лошадь ободрилась, и Владимир успокоился.
Дубровский объезжал однажды малое свое владение; приближаясь к березовой
роще, услышал он удары топора и через минуту треск повалившегося
дерева.
Подъехав к господскому дому, он увидел белое платье, мелькающее между
деревьями сада. В это время Антон ударил по лошадям и, повинуясь честолюбию, общему и деревенским кучерам как и извозчикам, пустился во весь дух через мост и мимо села. Выехав из деревни, поднялись они на гору, и Владимир увидел березовую
рощу и влево на открытом месте серенький домик с красной кровлею; сердце в нем забилось; перед собою видел он Кистеневку и бедный дом своего отца.
Похороны совершились на третий день. Тело бедного старика лежало на столе, покрытое саваном и окруженное свечами. Столовая полна была дворовых. Готовились к выносу. Владимир и трое слуг подняли гроб. Священник пошел вперед, дьячок сопровождал его, воспевая погребальные молитвы. Хозяин Кистеневки последний раз перешел за порог своего дома. Гроб понесли
рощею. Церковь находилась за нею. День был ясный и холодный. Осенние листья падали с
дерев.
Мы прошли эту
рощу или сад — сад потому, что в некоторых местах фруктовые
деревья были огорожены; кое-где видел я шалаши, и в них старые негры стерегли сад, как и у нас это бывает.
Когда уже стало сильно смеркаться, проходивший сосновою
рощей из скита к монастырю Ракитин вдруг заметил Алешу, лежавшего под
деревом лицом к земле, недвижимого и как бы спящего.
Бабушка поглядела в окно и покачала головой. На дворе куры, петухи, утки с криком бросились в стороны, собаки с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули головы лакеев, женщин и кучеров, в саду цветы и кусты зашевелились, точно живые, и не на одной гряде или клумбе остался след вдавленного каблука или маленькой женской ноги, два-три горшка с цветами опрокинулись, вершины тоненьких
дерев, за которые хваталась рука, закачались, и птицы все до одной от испуга улетели в
рощу.
Цветы завяли, садовник выбросил их, и перед домом, вместо цветника, лежали черные круги взрытой земли с каймой бледного дерна да полосы пустых гряд. Несколько
деревьев завернуты были в рогожу.
Роща обнажалась все больше и больше от листьев. Сама Волга почернела, готовясь замерзнуть.
В саду Татьяна Марковна отрекомендовала ему каждое
дерево и куст, провела по аллеям, заглянула с ним в
рощу с горы, и наконец они вышли в село. Было тепло, и озимая рожь плавно волновалась от тихого полуденного ветерка.
Рос дом. Росли
деревья. Открылась банкирская контора, а входа в нее с переулка нет. Хомяков сделал тротуар между домом и своей
рощей, отгородив ее от тротуара такой же железной решеткой. Образовался, таким образом, посредине Кузнецкого переулка неправильной формы треугольник, который долго слыл под названием Хомяковской
рощи. Как ни уговаривали и власти, и добрые знакомые, Хомяков не сдавался.
Шумела молодая рощица и, наверное, дождалась бы Советской власти, но вдруг в один прекрасный день — ни
рощи, ни решетки, а булыжная мостовая пылит на ее месте желтым песком. Как? Кто? Что? — недоумевала Москва. Слухи разные — одно только верно, что Хомяков отдал приказание срубить
деревья и замостить переулок и в этот же день уехал за границу. Рассказывали, что он действительно испугался высылки из Москвы; говорили, что родственники просили его не срамить их фамилию.
— Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут
рощи самых высоких
деревьев: внизу во влажных ложбинах плантации кофейного
дерева; выше финиковые пальмы, смоковницы; виноградники перемешаны с плантациями сахарного тростника; на нивах есть и пшеница, но больше рис».
Рощи — это наши
рощи: дуб и липа, клен и вяз, — да,
рощи те же, как теперь; за ними очень заботливый уход, нет в них ни одного больного
дерева, но
рощи те же, — только они и остались те же, как теперь.
Тогда я шел далее. Мне нравилось встречать пробуждение природы; я бывал рад, когда мне удавалось вспугнуть заспавшегося жаворонка или выгнать из борозды трусливого зайца. Капли росы падали с верхушек трясунки, с головок луговых цветов, когда я пробирался полями к загородной
роще.
Деревья встречали меня шепотом ленивой дремоты. Из окон тюрьмы не глядели еще бледные, угрюмые лица арестантов, и только караул, громко звякая ружьями, обходил вокруг стены, сменяя усталых ночных часовых.
Меж тем людской гомон в
роще стих совершенно. Костры догорели, ветерком, потянувшим под утро, слегка зарябило гладь озера… Одна за другой гасли на
деревьях догоравшие свечи. На востоке заря занималась.
Видит: ста два богомольцев кучками рассыпались по
роще и по берегу озера. Наполовину
деревьев увешано иконами, облеплено горящими свечами… Здесь псалтырь читают, там канон Богородице поют [Июня 23-го, на день Аграфены Купальницы, празднуют иконе Владимирской Богородицы.], подальше утреню справляют… И везде вполголоса.
Солнце стояло еще очень высоко, «
дерева в два», как говорил Евсеич, когда мы с крутой горы увидели Багрово, лежащее в долине между двух больших прудов, до половины заросших камышами, и с одной стороны окруженное высокими березовыми
рощами.
Был одиннадцатый час утра. Солнце ярко светило с безоблачного неба, отражавшегося в гладкой поверхности чудного озера, на берегу которого стоял монастырь. Свежая травка и листва
деревьев блестели как-то особенно ярко. В маленькой ближайшей
роще, по направлению к которой шла княжна, пели пташки.
Она вошла в
рощу. Какой-то таинственный шелест приветствовал ее. Ей вдруг стало жутко. Перед ней мелькнули виденные ею вчера и грезившиеся ей всю ночь два глаза. Она прислонилась к одному из
деревьев, чтобы не упасть. Тут она заметила фигуру спешившего к ней Николая Леопольдовича. Она оправилась. Она была не одна. Он был с ней.
Натаскали огромную кучу хвороста и прошлогодних сухих листьев и зажгли костер. Широкий столб веселого огня поднялся к небу. Точно испуганные, сразу исчезли последние остатки дня, уступив место мраку, который, выйдя из
рощи, надвинулся на костер. Багровые пятна пугливо затрепетали по вершинам дубов, и казалось, что
деревья зашевелились, закачались, то выглядывая в красное пространство света, то прячась назад в темноту.
Ровно подымалась по скату вверх
роща с темной травой и с черными, редкими молчаливыми
деревьями, которые неподвижно и чутко прислушивались к чему-то сквозь дремоту.
Казалось, вся
роща ахнула от этого львиного крика, и гулкие отзвуки побежали между
деревьями.
Неслись крыши, доски, звонили колокола; срывало кресты и купола, вырывало с корнем
деревья; огромная Анненгофская
роща была сбрита; столетние
деревья или расщеплены, или выворочены с корнем.
На другой стороне реки видна дубовая
роща, подле которой пасутся многочисленные стада; там молодые пастухи, сидя под тению
дерев, поют простые, унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные.
Он шел, не поднимая головы, покуда не добрался до конца города. Перед ним расстилалось неоглядное поле, а у дороги, близ самой городской межи, притаилась небольшая рощица.
Деревья уныло качали разбухшими от дождя ветками; земля была усеяна намокшим желтым листом; из середки
рощи слышалось слабое гуденье. Гришка вошел в
рощу, лег на мокрую землю и, может быть, в первый раз в жизни серьезно задумался.
Я никогда не мог равнодушно видеть не только вырубленной
рощи, но даже падения одного большого подрубленного
дерева; в этом падении есть что-то невыразимо грустное: сначала звонкие удары топора производят только легкое сотрясение в древесном стволе; оно становится сильнее с каждым ударом и переходит в общее содрогание каждой ветки и каждого листа; по мере того как топор прохватывает до сердцевины, звуки становятся глуше, больнее… еще удар, последний:
дерево осядет, надломится, затрещит, зашумит вершиною, на несколько мгновений как будто задумается, куда упасть, и, наконец, начнет склоняться на одну сторону, сначала медленно, тихо, и потом, с возрастающей быстротою и шумом, подобным шуму сильного ветра, рухнет на землю!..
Грачи, губители высоких старых
дерев, красоты садов и парков, прилетели первые и заняли свои обыкновенные летние квартиры, самые лучшие березовые и осиновые
рощи, поблизости к селению лежащие, для удобного доставания хлебного корма.
Если утром умолкли
рощи, показав вполне ясно, как подозрительно-неприятна тишина среди
деревьев, если в полдень убрались куда-то воробьи с совхозовского двора, то к вечеру умолк пруд в Шереметевке.
Но вот, наконец, через час езды показался лесок, и оттуда донесся острый аромат апельсинов. Скоро коляска въехала в роскошную большую
рощу апельсинных и лимонных
деревьев; аромат от зеленых еще плодов и листвы сделался еще сильнее. Здесь остановились и вышли погулять, но долго гулять не пришлось: у наших путешественников начинали болеть головы и от жары и от этого душистого запаха, и они поторопились сесть в экипаж.
Annette советует мне перепроситься в Ялуторовск, но я еще не решаюсь в ожидании Оболенского и по некоторой привычке, которую ко мне сделали в семье Ивашева. Без меня у них будет очень пусто — они неохотно меня отпускают в Тобольск, хотя мне кажется, что я очень плохой нынче собеседник. В Ялуторовске мне было бы лучше, с Якушкиным мы бы спорили и мирились. Там и климат лучше, а особенно соблазнительно, что возле самого города есть
роща, между тем как здесь далеко ходить до тени
дерева…
Вдруг к пруду приблизились легкие шаги, почти неслышные на мягкой лесной почве, а в кустах раздался тихий шорох, подобный шелесту шелкового платья. Из-за
деревьев небольшой
рощи, примыкавших к берегу пруда, бесшумно выскользнула женская фигура и неподвижно остановилась, не спуская глаз с лежавшего юноши.
С тех пор как о ней знали не они вдвоем, надо было постоянно ожидать катастрофы. Вокруг в
роще царствовала могильная тишина, нарушаемая шорохом шагов ходившей тревожно по траве женщины. Под
деревьями уже стали ложиться тени, а над прудом, где было еще светло, колебались облака тумана. По ту сторону пруда лежал луг, скрывавший своей обманчивой зеленью топкое болото. Там туман клубился еще гуще, серовато-белая масса его поднималась с земли и, волнуясь, расстилалась дальше. Оттуда несло сыростью.
Донской монастырь, находящийся у Калужской заставы, при первом к нему приближении, когда сквозь ветви
дерев видишь только белеющие башни и блестящие главы куполов, поражает своею красотою. Столетние
деревья осеняют ограду и храм и составляют в окрестности небольшую
рощу. Сколько исторических воспоминаний пробуждает в сердце истинно русского человека эта святая обитель.
Казаки спешились и, разнуздав коней, пустили их на обширный луг, который расстилался перед
рощею, а сами, поставив на небольшом возвышении часового, расположились кружком под
деревьями. Кирша, вынув из кисы флягу с вином и большой пирог с капустою, сел подле Алексея.
— Однажды я стоял на небольшом холме, у
рощи олив, охраняя
деревья, потому что крестьяне портили их, а под холмом работали двое — старик и юноша, рыли какую-то канаву. Жарко, солнце печет, как огнем, хочется быть рыбой, скучно, и, помню, я смотрел на этих людей очень сердито. В полдень они, бросив работу, достали хлеб, сыр, кувшин вина, — чёрт бы вас побрал, думаю я. Вдруг старик, ни разу не взглянувший на меня до этой поры, что-то сказал юноше, тот отрицательно тряхнул головою, а старик крикнул...
В эту землю посажены были разнородные
деревья и кустарники, образовавшие таким образом небольшую
рощу.
В
роще действительно было прохладно; легкий, мягкий ветерок шелестел листвой
деревьев, откуда-то с поля доносилась удалая песня.
Но и тут людкость столицы не дала долго отдыхать утесненным гамадриадам, завела рынок посреди
рощи и в скором времени святотатственно посягнула на последние, кое-где мелькавшие
деревья, осенявшие хижину старого инвалида морских баталионов.
Он махнул рукою Меншикову; этот понял его — и памятник, враждующий гению, уже не существует! Железо блещет по кустарникам и
роще; со стоном падают столетние
деревья, будто не хотят расставаться с землею, столько лет их питавшею, — и через несколько часов весь Луст-Эланд обнажен. На ближнем острове Койво-сари возникает скромное жилище строителя, Петра Михайлова...
Князь в самом деле замышлял что-то странное: поутру он, действительно, еще часов в шесть вышел из дому на прогулку, выкупался сначала в пруде, пошел потом по дороге к Марьиной
роще, к Бутыркам и, наконец, дошел до парка; здесь он, заметно утомившись, сел на лавочку под
деревья, закрыв даже глаза, и просидел в таком положении, по крайней мере, часа два.
— Митька, лошадей! — крикнул он как-то грозно своему лакею, и, когда кони его (пара старых саврасых вяток) были поданы, он гордо сел в свою пролетку, гордо смотрел, проезжая всю Сретенку и Мещанскую, и, выехав в поле, где взору его открылся весь небосклон, он, прищурившись, конечно, но взглянул даже гордо на солнце и, подъезжая к самому Останкину, так громко кашлянул, что сидевшие на
деревьях в ближайшей
роще вороны при этом громоподобном звуке вспорхнули целой стаей и от страха улетели вдаль.
Курево тумана побежало по
роще, и
деревья, казалось, встрепенулись, приняли странные образы и зашевелились.
Минут через пять березовая
роща осталась у них назади; коляска своротила с большой дороги на проселочную, которая шла посреди полей, засеянных хлебом; справа и слева мелькали небольшие лесочки и отдельные группы
деревьев; вдали чернелась густая дубовая
роща, из-за которой подымались высокие деревянные хоромы, построенные еще дедом Полины, храбрым секунд-майором Лидиным, убитым при штурме Измаила.